Трудная проблема сознания и искусственный интеллект: проблема бессознательного

«Простая» и «Трудная» проблемы искусственного интеллекта в аналитической философии сознания

НАУЧНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ: РАБОТЫ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ

001: 10.17805^ри.2016.4.26

«Простая» и «трудная» проблемы искусственного интеллекта в аналитической философии сознания

А. С. Гау

(Елабужский институт Казанского (Приволжского) федерального университета)

Данная статья посвящена рассмотрению двух основных аспектов проблематики искусственного интеллекта в современной аналитической философии сознания.

Выделение из сферы метального двух ее аспектов — психологического и феноменального — позволяет, по аналогии с выделением двух аспектов соотношения телесного и ментального — говорить о существовании «простой» и «трудной» проблемы искусственного интеллекта.

Сущность «простой» проблемы искусственного интеллекта состоит в исследовании возможностей достижения ситуации возникновения психологического сознания на основе воспроизведения основ работы естественного человеческого мозга; сущность «трудной» — в изучении возможности переживания феноменальных ментальных состояний в рамках нейрокомпьютерной модели сознания.

Обратите внимание

В свою очередь, «трудная» проблема искусственного интеллекта предстает в двух аспектах.

Первый из них связан с вопросом о возможности формализации работы мозга, предполагающей не только физическое воссоздание человеческого мозга, но и имеющей своим следствием возникновение феноменального сознания.

Второй же аспект состоит в вопросе о том, можно ли вообще говорить о наличии сознания применительно к искусственной системе.

На основании представленного анализа делается вывод о том, что вопрос о возможности создания искусственного интеллекта является не столь существенным для исследования проблемы сознания.

Сегодня философии необходимо «вынести за скобки» проблему возможности возникновения сознания в системе, манипулирующей физическими символами в соответствии с правилами, учитывающими их структуру, и сосредоточиться на исследовании свойств искусственного интеллекта безотносительно его технической составляющей.

Это поставит нас перед одной из наиболее интересных проблем современной аналитической философии сознания, решение которой откроет совершенно новые перспективы в этой области.

Ключевые слова: аналитическая философия; искусственный интеллект; ментальные состояния; сознание; нейрокомпьютерная модель

ВВЕДЕНИЕ

Искусственный интеллект сегодня является предметом исследования самых разнообразных дисциплин как естественно-научной, так и гуманитарной направленности. Изучение возможностей формализации работы нейронов головного мозга человека, осуществляемое в современной нейронауке, дает основания для предположения о возможности возникновения ментальных состояний в такой системе и наделения

Важно

самой нейрокомпьютерной модели всеми теми свойствами, которые обычно приписываются человеческому сознанию: способности к обучению, переживанию и соответствующему выражению эмоций, даже творческих способностей.

Однако это же порождает вопросы о том, каким статусом будут обладать подобные ментальные состояния, возникающие в искусственно созданной модели человеческого мозга: будет ли такое сознание обладать интенциональностью, будет ли его опыт иметь квалитативные и субъективные характеристики, наконец, будет ли оно вообще способно к переживанию феноменального опыта (Boden, 1973, Guttenplan, 1988; Harmer, 2010; Helman, 1987; Hochstein, 2016; Moor, 1978; Sanders, 1985; Searle, 1990; Williamson, 2003).

Поиск ответов на эти и подобные вопросы осуществляется в современной аналитической философии сознания, одной из наиболее значимых идей которой является положение о необходимости разведения двух аспектов ментального: психологического и феноменального.

Согласно соответствующей точке зрения, все доступные нам феномены делятся лишь на два класса: те, к которым мы имеем доступ с позиции «первого лица», и те, к которым мы имеем доступ с позиции «третьего лица».

При этом первые могут быть сведены в конечном итоге лишь к объяснению поведения, реакциям взаимодействия с окружающей средой, другими людьми и т. д.

Эти феномены относятся к психологическому аспекту сознания, который ответственен за регуляцию физических и химических процессов, происходящих в человеческом организме и способных выражаться в ментальных проявлениях (таких так эмоции, адаптивные преобразования, поведение в ответ на сигналы, поступающие в мозг и т. п.).

Вторая же группа феноменов — те, переживание которых происходит непосредственно, во всей чистоте нашего Я, относятся к феноменальному аспекту сознания и сводятся в конечном итоге к непосредственному опыту обращения к самому себе (тому самому cogito, которое остается в результате осуществления радикальной феноменологической редукции) (Чалмерс, 2013: 40; Weisberg, 2011: 539).

Данное положение имеет чрезвычайную значимость для построения основ фундаментальной теории сознания, возникновение которой способно дать ответы на вопросы о его возникновении, сущности и функциях.

Совет

В то же время разделение ментальных состояний на феноменальные и психологические способно заложить основания для философских исследований искусственного интеллекта, который понимается нами как свойство искусственно созданных нейрокомпьютерных моделей человеческого мозга получать и перерабатывать исходящие сигналы в ментальные состояния.

Цель данной статьи состоит в исследовании философской сущности искусственного интеллекта в соответствии с выделяемыми в современной аналитической философии сознания двумя аспектами сферы ментального.

ИССЛЕДОВАНИЕ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА В АНАЛИТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ: «ПРОСТАЯ» И «ТРУДНАЯ» ПРОБЛЕМЫ

Действительно, на наш взгляд, благодаря разделению сферы ментального на психологическое и феноменальное, по аналогии с принятым в аналитической философии сознания выделением двух аспектов проблемы соотношения телесного и ментального, можно говорить о выделении «простой» и «трудной» проблемы искусственного интеллекта. В первом случае речь идет о достижении ситуации возникновения психологического сознания на основе воспроизведения основ работы естественного человеческого мозга; во втором — о возможности переживания феноменальных ментальных состояний в рамках нейрокомпьютерной модели сознания.

«Простота» первой из названных нами проблем объясняется тем, что сама по себе формализация работы нейронов головного мозга не представляется действительно трудной задачей: несмотря на то что сегодня мы еще не можем говорить об актуальном создании такой искусственной нейронной системы, которая имела бы своим следствием возникновение у машины, работающей на ее основе, сознания, решение данного вопроса лежит скорее в области науки, а не философии. Точное же воспроизведение естественных нейронных сетей, очевидно, повлечет за собой возникновение психологических аспектов сознания. Так, уже сегодня мы можем говорить о существовании машин, способных к обучению, переработке поступающих исходящих сигналов и осуществлению действий в соответствии с этими сигналами (иными словами, у таких машин уже присутствуют каузальные предпосылки сознательного поведения, что и составляет сущность психологического понятия ментального).

Вопрос же о возможности создания искусственного интеллекта, обладающего способностью к действительному переживанию опыта (то есть имеющего феноменальную составляющую сознания) предполагает два основных аспекта.

Первый из них связан с вопросом о возможности формализации работы мозга, предполагающей не только предметное, физическое воссоздание человеческого мозга в его целостности, но и имеющей своим следствием возникновение феноменального сознания на основе искусственной нейронной системы.

Второй же аспект заключается в вопросе о том, можно ли вообще говорить о наличии сознания, разума, интеллекта или интен-циональности применительно к такого рода искусственной системе.

Как и в случае с «простой» проблемой искусственного интеллекта, первый аспект данной проблематики относится к сфере исключительно научных исследований, осуществляемых в данном направлении, а ответ на данный вопрос может быть получен (возможно, уже в обозримом будущем) опытным путем.

Обратите внимание

В данном отношении центральной задачей, стоящей сегодня перед исследователями нейрокомпьютеров, является достижение так называемого эффективного параллелизма, сущность которого заключается в том, что производительность компьютера возрастает намного медленнее, чем количество простейших процессоров в искусственной нейронной системе.

Для преодоления этой проблемы используются различные подходы, основным из которых является метод, при котором для различных типов задач строятся параллельные алгоритмы их решения с целью обеспечения возможности возникновения эффективного аппарата производства параллельных программ.

Так или иначе, мы видим, что достижение эффективного параллелизма, способное повлечь возникновение сознания, является сегодня не философской, а технической задачей.

Что же касается второго аспекта «трудной» проблемы искусственного интеллекта, необходимо отметить, что в аналитической философии весьма распространена точка зрения, согласно которой сознание вообще не может возникнуть в какой бы то ни было формализованной системе.

Иллюстрацией здесь может служить теоретический эксперимент, активно защищаемый уже в течение тридцати лет Дж. Серлом, который называется «китайская комната».

Мысленный эксперимент, или модель, имеет своим назначением проиллюстрировать следующее положение: несмотря на то что ответы и вопросы осуществляющегося в ней диалога верно соответствуют друг другу, в «китайской комнате» все же не возникает никакого понимания.

То есть до тех пор, «пока программа определяется в терминах вычислительных операций над формально определенными элементами, она не имеет связи с пониманием» (Searle, 1980: 421) и, следовательно, не обладает сознанием. Это объясняется тем, что формальные дей-

ствия сами по себе не имеют интенциональности, более того, они даже ничего не символизируют (то есть имеют лишь синтаксис, но не семантику). Интенциональность компьютера существует лишь в сознании тех, кто его программирует и использует.

Важно

Различие между мозгом и компьютером в этом случае состоит в том, что процессы, которые определяют нечто как компьютер, не зависят от типа аппаратной реализации, в то время как в мозгу наблюдается чрезвычайная специфичность анатомии и физиологии: «мозг не просто демонстрирует формальные процедуры или программы , но и вызывает ментальные события благодаря специфическим нейробиоло-гическим процессам» (веаНе, 1990: 28). Применительно к осуществленному нами выше разведению двух аспектов ментального, мы можем перефразировать это следующим образом: в отличие от мозга, работа которого сопровождается возникновением как психологических, так и феноменальных ментальных состояний, нейрокомпьютер-ная модель может обладать лишь психологическим сознанием (то есть может осуществлять какие-либо действия в соответствии с заранее заданной программой, без действительного переживания ментального опыта).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Вообще же, необходимо отметить, что для исследования проблемы сознания (как в плане изучения отдельных ее аспектов, так и в плане построения фундаментальной теории сознания), не столь существенным, на наш взгляд, оказывается вопрос о том, возможно ли вообще создать искусственный интеллект. Более того, сосредоточение на вопросе, поставленном именно так, лишает аналитическую философию сознания огромного количества интереснейших тем для исследований.

Действительно, на наш взгляд, в ходе исторического развития аналитической философии сознания произошло изменение вопроса о возможности создания искусственного интеллекта: вопрос «Может ли машина мыслить?» сменился на «Может ли мыслить машина, манипулирующая физическими символами в соответствии с правилами, учитывающими их структуру?»

Это замечание демонстрирует развитие философских исследований в области искусственного интеллекта, связанное с переходом от первоначального оптимизма лингвистического идеализма первой половины прошлого столетия к философскому реализму шестидесятых годов (в определенной степени занимающему ведущие позиции вплоть до настоящего времени), повлекшему за собой рассмотрение возможностей формализации работы естественных нейронных систем, то есть перенос интереса с первого на второй из указанных вопросов.

На наш взгляд, именно в различии этих двух форм вопросов заключается основная проблема, связанная с природой сознания в аспекте нейрокомпьютерного моделирования.

Существующие сегодня мысленные эксперименты, такие как, например, «китайская комната», достаточно убедительно демонстрируют тот факт, что ответ на второй вопрос может быть только отрицательным.

Однако первого вопроса они даже не затрагивают.

В то же время очевидным является и то, что от того, как именно поставлен вопрос, очень сильно зависит и ответ, который будет найден. Поэтому, на наш взгляд, основные проблемы, связанные с природой сознания вообще и искусственного интеллекта в частности должны лежать в сфере, которую намечает именно первый вопрос.

Это означает, кроме того, что необходимо вынести за скобки все проблемы, возникающие в связи с чисто формальными моделями мышления, и сосредоточиться на ги-

Совет

потезе о возможности существования искусственной системы, полностью соответствующей естественной связи нейронов головного мозга человека и, как следствие, способной производить сознательные акты, то есть мыслить.

Таким образом, на сегодняшний день ответ на вопрос о том, возможно ли возникновение сознания в искусственно созданной нейрокомпьютерной системе, скорее всего, будет отрицательным, поэтому дальнейшее исследование свойств такой системы покажется бессмысленным.

Однако если заключить в скобки вопрос о возможности конструирования мыслящей машины, и, в рамках мысленного эксперимента, задать вопрос о том, каковы будут свойства уже существующего искусственного интеллекта и в чем будут его отличия от естественного, мы окажемся перед одной из наиболее интересных проблем современной аналитической философии сознания, решение которой откроет перед нами совершенно новые перспективы в области исследования сферы ментального.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Чалмерс, Д. (2013) Сознающий ум: В поисках фундаментальной теории : пер. с англ. М. : Книжный дом «ЛИБРОКОМ». 509 с.

Boden, M. A. (1973) How artificial is artificial intelligence? // The British Journal for the Philosophy of Science. Vol 24. №1. P. 61-72.

Guttenplan, S. (1988) Thinking Machines: The Evolution of Artificial Intelligence // Journal of Design History. № . P. 151-152. DOI: 10.1093/jdh/1.2.151

Harmer, J. (2010) All in the Mind? // The Cambridge Quarterly. №39. P. 385-391. DOI: 10.1093/camqtly/bfq026

Helman, D. H. (1987) Realism and Antirealism in Artificial Intelligence // The British Journal for the Philosophy of Science. Vol 38. №1. P. 19-26.

Moor, J. H. (1978) Three Myths of Computer Science // The British Journal for the Philosophy of Science. Vol 29. №3. P. 213-222.

Sanders, J. T. (1985) Experience, Memory and Intelligence // The Monist. Vol 68. №4. P. 507-521.

Searle, J. R. (1990) Is the brain's mind a computer program? // Scientific American. №3. Р. 26-31.

Searle, J. R. (1980) Minds, Brains, and Programs // The Behavioral and Brain Sciences. №3. Р. 417-457.

Weisberg, J. (2011) Subjective Consciousness: A Self-Representational Theory, by Uriah Krie-gel // Mind. №120. Р. 538-542. DOI: 10.1093/mind/fzr042

Williamson, J. (2003) Abduction, Reason, and Science: Processes of Discovery and Explanation // The British Journal for the Philosophy of Science. №54. P. 353-358.

Дата поступления: 07.10.2016 г.

“EASY” AND “HARD” PROBLEMS OF ARTIFICIAL INTELLIGENCE IN ANALYTIC PHILOSOPHY OF MIND

A. S. Gau

(Elabuga Institute, Kazan (Volga Region) Federal University)

.postlight.com”>

Источник: https://cyberleninka.ru/article/n/prostaya-i-trudnaya-problemy-iskusstvennogo-intellekta-v-analiticheskoy-filosofii-soznaniya

Вопрос 3. Проблема сознания и бессознательного в психологии

Согласно топографической модели, в психической жизни можно выделить три уровня: сознание, предсознательное и бессознательное. Рассматривая их в единстве, Фрейд использовал эту «психическую карту», чтобы показать степень осознаваемости таких психических явлений, как мысли и фантазии.

Уровень сознания состоит из ощущений и переживаний, которые вы осознаете в данный момент времени. Фрейд настаивал на том, что только незначительная часть психической жизни (мысли, восприятие, чувства, память) входит в сферу сознания.

Определенное содержание осознается лишь в течение короткого периода времени, а затем быстро погружается на уровень предсознательного или бессознательного по мере того, как внимание человека перемещается на другие сигналы.

Сознание охватывает только малый процент всей информации, хранящейся в мозге.

Область предсознательного, иногда называемая «доступной памятью», включает в себя весь опыт, который не осознается в данный момент, но может легко вернуться в сознание или спонтанно, или в результате минимального усилия. С точки зрения Фрейда, предсознательное наводит мосты между осознаваемыми и неосознаваемыми областями психического.

Самая глубокая и значимая область человеческого разума — это бессознательное.

Важно

Бессознательное представляет собой хранилище примитивных инстинктивных побуждений плюс эмоции и воспоминания, которые настолько угрожают сознанию, что были подавлены или вытеснены в область бессознательного.

Примерами того, что может быть обнаружено в бессознательном, служат забытые травмы детства, скрытые враждебные чувства к родителю и подавленные сексуальные желания, которые вы не осознаете. Согласно Фрейду, такой неосознаваемый материал во многом определяет наше повседневное функционирование.

Структура личности: структурная модель личности.

Три основные структуры: ид, эго и суперэго. Фрейд полагал, что эти составляющие следует рассматривать скорее как некие процессы, чем как особые «структуры» личности.

Взаимосвязь между этими личностными структурами и уровнями сознания: сфера ид полностью неосознаваема, в то время как эго и суперэго действуют на всех трех уровнях сознания.

Сознание охватывает все три личностные структуры, хотя основная его часть сформирована импульсами, исходящими от ид.

Ид. По Фрейду, означает исключительно примитивные, инстинктивные и врожденные аспекты личности. Ид функционирует целиком в бессознательном и тесно связано с инстинктивными биологическими побуждениями (еда, сон, дефекация и т.д.), которые наполняют наше поведение энергией. Ид сохраняет свое центральное значение для индивидуума на протяжении всей его жизни.

Будучи примитивным в своей основе, оно свободно от всяких ограничений. Являясь самой старой исходной структурой психики, ид выражает первичный принцип всей человеческой жизни — немедленную разрядку психической энергии, производимой биологически обусловленными побуждениями (особенно сексуальными и агрессивными).

Последние, когда они сдерживаются и не находят разрядки, создают напряжение в личностном функционировании. Немедленная разрядка напряжения получила название принцип удовольствия. Ид подчиняется этому принципу, выражая себя в импульсивной, иррациональной и нарциссической (преувеличенно себялюбивой) манере, невзирая на последствия для других или вопреки самосохранению.

Фрейд рассматривал ид в качестве посредника между соматическими и психическими процессами в организме.

Совет

Фрейд описал два механизма, посредством которых ид избавляет личность от напряжения: рефлекторные действия и первичные процессы.

Рефлекторные действия. В первом случае ид отвечает автоматически на сигналы возбуждения и, таким образом, сразу снимает напряжение, вызываемое раздражителем. Примеры подобных врожденных рефлекторных механизмов — кашель в ответ на раздражение верхних дыхательных путей и слезы, когда в глаз попадает соринка.

Однако надо признать, что рефлекторные действия не всегда снижают уровень раздражения или напряжения. Так, ни одно рефлекторное движение не даст возможности голодному ребенку достать пищу.

Когда рефлекторное действие не может снизить напряжение, вступает в действие другая функция ид, называемая первичным процессом представления.

Первичные процессы. Ид формирует психический образ объекта, первоначально связанного с удовлетворением основной потребности. В примере с голодным ребенком данный процесс может вызвать образ материнской груди или бутылочки молока.

Первичные процессы — нелогичная, иррациональная и фантазийная форма человеческих представлений, характеризующаяся неспособностью подавлять импульсы и различать реальное и нереальное, «себя» и «не — себя».

Трагедия поведения в соответствии с первичным процессом заключается в том, что индивидуум не может проводить различия между актуальным объектом, способным удовлетворять потребность, и его образом (например, между водой и миражом воды для человека, бредущего по пустыне).

Такого рода смешение может привести к смертельному исходу, если не появятся какие — нибудь внешние источники удовлетворения потребности. Поэтому, утверждал Фрейд, для младенца является невыполнимой задача научиться откладывать удовлетворение первичных потребностей.

Способность к отсроченному удовлетворению впервые возникает, когда маленькие дети усваивают, что, помимо их собственных нужд и желаний, есть еще и внешний мир. С появлением этого знания возникает вторая структура личности, эго.

Эго — это компонент психического аппарата, ответственный за принятие решений. Эго стремится выразить и удовлетворить желания ид в соответствии с ограничениями, налагаемыми внешним миром.

Обратите внимание

Эго получает свою структуру и функцию от ид, эволюционирует из него и заимствует часть энергии ид для своих нужд, чтобы отвечать требованиям социальной реальности. Таким образом, эго помогает обеспечивать безопасность и самосохранение организма.

В борьбе за выживание как против внешнего социального мира, так и инстинктивных потребностей ид, эго должно постоянно осуществлять дифференциацию между событиями в психическом плане и реальными событиями во внешнем мире.

Например, голодный человек в поисках еды должен различать образ пищи, возникающий в представлении, и образ пищи в реальности, если ему хочется снять напряжение. То есть он или она должны научиться доставать и потреблять пищу прежде, чем напряжение снизится.

Эта цель достигается при помощи определенных действий, дающих ид возможность выражать свои инстинктивные потребности в соответствии с нормами социального мира. Эта цель заставляет человека учиться, думать, рассуждать, воспринимать, решать, запоминать и т. д. Соответственно эго использует когнитивные и перцептивные стратегии в своем стремлении удовлетворять желания и потребности ид.

Эго подчиняется принципу реальности, цель которого — сохранение целостности организма путем отсрочки удовлетворения инстинктов до того момента, когда будет найдена возможность достичь разрядки подходящим способом и/или будут найдены соответствующие условия во внешней среде. Принцип реальности дает возможность индивидууму тормозить, переадресовывать или постепенно давать выход грубой энергии ид в рамках социальных ограничений и совести индивидуума.

Итак, когда объект и условия идеальны, поведением управляет принцип удовольствия. Принцип реальности вносит в наше поведение меру разумности.

Эго, по контрасту с ид, различает реальность и фантазию, выдерживает умеренное напряжение, меняется в зависимости от нового опыта и участвует в рациональной познавательной деятельности.

Опираясь на силу логического мышления, которое Фрейд называл вторичным процессом, эго способно направлять поведение в нужное русло, чтобы инстинктивные потребности удовлетворялись безопасным для самого индивидуума и для других людей образом.

Важно

Таким образом, эго является «исполнительным органом» личности и областью протекания интеллектуальных процессов и решения проблем. Как будет показано в дальнейшем, одной из основных целей психоаналитической терапии является высвобождение некоторого количества энергии эго, чтобы стало возможным решение проблем на более высоких уровнях функционирования психики.

Суперэго. Для того, чтобы человек эффективно функционировал в обществе, он должен иметь систему ценностей, норм и этики, разумно совместимых с теми, что приняты в его окружении. Все это приобретается в процессе «социализации»; на языке структурной модели психоанализа — посредством формирования суперэго.

Суперэго — интернализованная (освоенную) версия общественных норм и стандартов поведения. С точки зрения Фрейда, организм человека не рождается с суперэго. Скорее, дети должны обретать его, благодаря взаимодействию с родителями, учителями и другими «формирующими» фигурами.

Будучи морально-этической силой личности, суперэго является следствием продолжительной зависимости ребенка от родителей. Формально оно появляется тогда, когда ребенок начинает различать «правильно» и «неправильно» (примерно в возрасте от трех до пяти лет). Первоначально суперэго отражает только родительские ожидания.

Каждый поступок ребенок учится приводить в соответствие с этими ограничениями, чтобы избежать конфликта и наказания. Однако по мере того, как социальный мир ребенка начинает расширяться, сфера суперэго увеличивается до пределов того поведения, которое считают приемлемым эти новые группы.

Можно рассматривать суперэго как индивидуализированное отражение «коллективной совести» социума, хотя восприятие ребенком реальных ценностей общества может быть искаженным.

Фрейд разделил суперэго на две подсистемы: совесть (наказание) и эго — идеал (поощрение). Совесть приобретается посредством родительских наказаний. Она связана с такими поступками, за которые ребенок получает выговор.

Совесть включает способность к критической самооценке, наличие моральных запретов и возникновение чувства вины у ребенка, когда он не сделал того, что должен был сделать. Поощрительный аспект суперэго — это эго — идеал.

Он формируется из того, что родители одобряют; он ведет индивидуума к установлению для себя высоких стандартов. И, если цель достигнута, это вызывает чувство самоуважения и гордости.

Совет

Суперэго считается полностью сформировавшимся, когда родительский контроль заменяется самоконтролем. Однако этот принцип самоконтроля не служит целям принципа реальности.

Суперэго, пытаясь полностью затормозить любые общественно осуждаемые импульсы со стороны ид, пытается направлять человека к абсолютному совершенству в мыслях, словах и поступках.

Короче говоря, оно пытается убедить эго в преимуществе идеалистических целей над реалистичными.

Структура Принцип Возраст Дополнительные сведения
Ид Принцип удовольствия С рождения Для снятия напряжение используются рефлекторные действия (слезотечение, чихание, моргание) и первичные процессы (формирование психического образа объекта, первоначально связанного с удовлетворением основной потребности).
Эго Принцип реальности С 3-5 лет Для удовлетворения инстинктивных потребностей безопасным для самого индивидуума и для других людей образом используются вторичные процессы (логическое мышление).
Суперэго Принцип самоконтроля В процессе социализации Деление суперэго на две подсистемы: совесть (наказание) и эго — идеал (поощрение). Совесть приобретается путем наказания детей родителями за плохое поведение. Эго-идеал формируется при поощрении детей, дети формирует образ идеального поведения и стремятся к нему.

Т. о.

Источник: https://megaobuchalka.ru/12/34348.html

Сущность психофизиологической проблемы – мозг и сознание, сознание и искусственный интеллект

В современной научной литературе сущность психофизиологической проблемы рассматривается через отношение сознания к деятельности мозга. Эта точка зрения нашла широкое распространение не только в философии, но и других науках. Она имеет под собой определенные основания, так как соответствует действительному положению вещей.

Всякие попытки оторвать сознание от материальных структур мозга, функционирующим по законам нейрофизиологии, лишены рационального смысла и обречены на неудачу.

Сознание несводимо к физиологическим процессам мозга, но вне него существовать не может подтверждением тому являются многие экспериментальные данные, проводимые людьми по искусственному вызыванию эмоций.

Этот факт был подтвержден также результатами исследований ученых в области физиологии мозга под руководством академика Н.П. Бехтеревой. В ходе обследования была установлена зависимость определенных явлений сознания от процессов, происходящих в тех или иных зонах коры больших полушарий мозга.

Мозг представляет собой целостную динамическую систему, состоящую из 15 миллиардов живых клеток – нейронов, каждая из которых десятью тысячами связана с другими, образуя сложную ажурную сеть.

Структура мозга включает три основные блока, подсистемы: 1) ретикулярная формация или подкорка, поддерживающая активную работу мозга; 2) система задних и височно-теменных участков мозга, обеспечивающая получение и переработку информации;

3) передние участки мозга, обеспечивающие программирование и управление информацией, а также соотнесение целей установок с реальностью.

Обратите внимание

Основой мыслительной деятельности человека является рефлекторная деятельность мозга, основанная на трех основных принципах: детерминизма (обусловленности сознания в зависимости от внешней среды), анализа и синтеза (передачи информации от органов чувств в мозг человека) и соответствия психических явлений определенным участкам мозга, т.е. приуроченности психической деятельности динамике и структуре мозга.

Читайте также:  Айзек азимов и умное будущее. насколько были верны прогнозы фантаста?

В последнее время учеными различных отраслей знаний ведется активный поиск решения задачи по созданию искусственного интеллекта. Уже сейчас современные электронно-вычислительные устройства выполняют различные умственные операции.

Они прекрасно играют в шахматы, сочиняют музыку, переводят иностранные тексты, распознают образы, в несколько тысяч раз быстрее человека считают.

Оптимистично настроенные ученые считают, что если машины будут работать на живом биологическом субстрате, то они придут к состоянию мыслить, как мыслит мозг человека.

В настоящее время успешно проводятся опыты по выращиванию искусственной жизни на основе человеческого интеллекта. Полноценной жизнью живут в компьютере виртуальные личности, контролируемые биотоками мозга.

Английский профессор, кибернетик Кэвин Уорвик создал группу самодвижущихся мини-роботов, которыми управляют смоделированные в компьютере мозговые нейроны. Исследователи из лаборатории искусственного интеллекта Массачусетского университета разработали модель робота, имитирующего 6-месячного ребенка, а также человекоподобных роботов с искусственным интеллектом.

Новейшие конструкции роботов наводят на мысль, что именно биологи, а не техники предопределят пути развития искусственного интеллекта. Трудно, конечно, создать машину, обладающую чертами, хотя бы отдаленно приближенными к человеческим свойствам.

Тем не менее, подражание некоторым возможностям физиологии кажется вполне достижимым и очень важным этапом развития робототехники. Представляется, что отдельные естественные генетические процессы можно перенести в электронную среду, используя генетический алгоритм.

Важно

Даже на нынешнем этапе (а мы находимся в самом начале долгого пути «очеловечивания» кибернетического устройства) то, что удалось решить методом генетического алгоритма, традиционной робототехнике просто не под силу.

Наступил принципиально новый этап в создании «интеллектуальных» роботов, способных самовыражаться по законам созвучным биологическим процессам.

Источник: https://psyera.ru/sushchnost-psihofiziologicheskoy-problemy-mozg-i-soznanie-soznanie-i-iskusstvennyy-intellekt-1503

Сознание и искусственный интеллект (стр. 2 из 3)

В последние годы все чаще стал употребляться термин “компьютерное моделирование”.Т.е. построение любого из составляющих компьютерной системы – будь то знаковая модель или материальная.

Что изменяется в компьютерном моделировании с переходом от представления данных к представлению знаний? Каков гносеологический смысл этих изменений? А.

Ньюэлл, отмечая, что проблематика представления знаний имеет интересные точки соприкосновения с философией, ибо природа разума и природа знания всегда являлись одним из центральных философских вопросов, пишет: “Однако, интерес философии к знанию всегда концентрировался на проблеме достоверности…

Это нашло отражение в том различении между знанием и верой, которое проводится в философии. Искусственный интеллект, рассматривая все знание как содержащие ошибки, называет все-таки свои системы системами знаний. С точки зрения философии искусственный интеллект имеет дело только с системами веры. …

Таким образом, учение о знании, если оно разделит с искусственным интеллектом безразличие к проблеме абсолютной достоверности, окажется оставляющим без внимания центральные философские вопросы”.

Различия в подходах к знанию, имеющиеся в философии и в искусственном интеллекте, не дают оснований для абсолютного противопоставления этих подходов и для отстранения от проблематики представления знаний той философии, которая не желает “оставлять без внимания центральные философские вопросы”.

Таким образом понятие “знание” можно считать одним из ключевых как с точки зрения теории искусственного интеллекта, так и гносеологии. Но ограничивается ли дело только знанием?

СОЗНАНИЕ И РАЗУМ

Совет

Сознание возникает у животных как одно из средств, улучшающее их адаптацию к окружающей среде. Быстрая (по сравнению со временем жизни животного) адаптация требует способности предвидеть, а мотивом адаптации служат биологические жизненные потребности организма. Искусственная система, обладающая такими свойствами, тоже приобретает сознание.

Как устроено сознание? Какие процессы, механизмы, взаимодействующие объекты требуются, чтобы возникло сознание и осознание себя? Что нужно для изготовления не модели сознания, а просто сознания?

Обычно слово сознание применяется, как характеристика отдельного существа. Оно может “потерять сознание”. А слово разум означает принципиальную способность быть сознательным. Например, “человек разумный”. Однако, есть и другие толкования.

Не известно, как доказать, что человек думает. Уверенность в том, что люди думают, основана на опыте и убеждённости в собственном сознании, а не на измерениях и логических выводах из них. Вот почему науке трудно подступиться к глубокому изучению сознания. Мы можем изучать мозг, нейроны, языки, поведение, но не сознание само по себе. Мы наблюдаем не разум, а разумное поведение.

Суждение же о наличии разума субъективно, вплоть до того, что некоторые люди считают поведение некоторых своих соплеменников несознательным.

Можно ввести субъективную шкалу разумности. Например, улитка, кошка и человек перечислены здесь в порядке увеличения разумности. Не исключено, что разум начинается не с самого простейшего уровня организации нервной системы, а “возникает” при достаточном её развитии.

Однако, пока не ясно, что такое разум, и не ясен механизм такого возникновения, удобно считать, что все существа с нервной системой разумны. В частности, самые простые существа могут иметь “нулевую” или “бесконечно малую” разумность.

Зато при таком подходе можно сравнить поведение многих животных, чтобы найти, что же именно в поведении данного животного кажется разумным. Это должны быть такие признаки, которые выявляются у всех без исключения животных.

Обратите внимание

Такие неплохие определения сознания, как способность к достижению цели, или к нахождению решения, или к принятию решения, не подходят, так как они не конструктивны, в частности, не связаны однозначно с наблюдаемым поведением. “Цель” и “решение” сами определяются через сознание. Способность к общению с себе подобными, и формы такого общения “более наблюдаемы”, но часто их трудно отличить от физического взаимодействия. Пример: перенос пыльцы.

Хорошим наблюдаемым критерием разумности является способность активно приспосабливаться к меняющимся окружающим условиям, то есть способность самообучаться на основе своего опыта. Чем же отличается сознание от самообучения?

Сознание – это внутреннее свойство, творческий мотор самообучающегося организма. Начальное сознание возникает при такой организации нервной системы, которая обеспечивает возможность обучаться. Это ещё не то самосознание, которое заставляет уступить место старушке.

Конструктивность этого определения состоит в том, что оно не ограничивает средства для изготовления “творческого мотора”. Стоит изобрести и создать устройство, способное самообучаться (именно “само-”, без толчков и внешнего воздействия, причем не пассивно, а в активной форме, сопровождаемой деятельностью) – и оно получит сознание.

Найдите способность к самообучению у робота, и этим будет доказано, что он обладает сознанием.

Вместо слова “самообучение” иногда используют более широкое понятие “адаптация”. Если существо самостоятельно находит новое поведение в новых условиях, причём никто не учил его этому поведению, то это существо способно к адаптации (к самообучению).

Изобретение нового поведения – признак творчества (хотя это мнение очень и очень спорно и для доказательства его истинности и ошибочности требуются серьезные философские изыскания в области понятия “творчество”), а творчество – один из атрибутов сознания.

Большой потенциал адаптации хорошо виден из такого мысленного эксперимента. Представим себе существо с максимально развитой адаптацией. Пусть это существо вынуждено приспосабливаться к человеческой культуре.

Важно

И оно научилось играть в шахматы, конструировать космические ракеты и сочинять изысканные стихи. Кто теперь откажет ему в разумности! Поэтому любые способности живого существа к адаптации следует считать проявлениями его сознания.

И каждый вправе субъективно оценивать степень развития этого сознания.

“Начальное” сознание не гарантирует осознавания. Осознавание – это такой уровень развития сознания, при котором субъект отличает себя от других объектов, т. е. выделяет себя как самостоятельно функционирующую систему.

Осознавание себя – главный общепризнанный признак сознания. Однако это лишь частный случай осознавания “внешнего” мира. Мы воспринимаем внешний мир в виде различных качеств, которые отражают физические параметры природных явлений, регистрируемые нашими органами чувств.

Мы осознаём не своё сознание, а свои ощущения объектного мира и свои мысли, представимые в виде образов из объектного мира, то есть в виде образов ощущений. Суждение о собственном сознании выводится из наблюдения своего поведения.

Поэтому проблема осознавания себя сводится к проблеме осознавания своих ощущений.

Осознавание ощущений обеспечивает тот же внутренний механизм сознания – мотор самообучения и творчества. Собственно сознание – это не мозг, не поведение, а именно механизм, то есть особый процесс обработки информации.

Для осознавания важно, что творческий механизм сознания вырабатывает оптимальное в данных обстоятельствах поведение органов. Поведение мозга – это его взаимодействие с другими органами. Поведение руки – это её взаимодействие с физическим миром и с мозгом.

Если найдено достаточно совершенное “не улучшаемое” поведение, то осознавание тоже исчезает, заменяясь автоматическим управлением. Поэтому тщательно отработанное поведение, например, при игре на музыкальном инструменте, становится автоматическим и не отвлекает осознавание от музыкального творчества.

Хотя мы не придаём этому большого значения, но следует заметить, что сопутствующие автоматическому поведению ощущения тоже могут становиться автоматическими, то есть неосознаваемыми. Например, здоровый человек не обращает внимания на то, что при ходьбе на ступни его ног действует сила в десятки килограммов.

А в другой ситуации мы чувствуем и сознательно реагируем на лёгкое прикосновение.

ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ И ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИИ

Можно выделить две основные линии работ по искусственному интеллекту (ИИ). Первая связана с совершенствованием самих машин, с повышением “интеллектуальности” искусственных систем. Вторая связана с задачей оптимизации совместной работы “искусственного интеллекта” и собственно интеллектуальных возможностей человека.

Совет

Переходя к психологическим проблемам искусственного интеллекта, можно отметить три позиции по вопросу о взаимодействии психологии и искусственного интеллекта.

1. “Мы мало знаем о человеческом разуме, мы хотим его воссоздать, мы делаем это вопреки отсутствию знаний” – эта позиция характерна для многих зарубежных специалистов по ИИ.

2. Вторая позиция сводится к констатации ограниченности результатов исследований интеллектуальной деятельности, проводившихся психологами, социологами и физиологами. В качестве причины указывается отсутствие адекватных методов.

Решение видится в воссоздании тех или иных интеллектуальных функций в работе машин.

Иными словами, если машина решает задачу ранее решавшуюся человеком, то знания, которые можно почерпнуть, анализируя эту работу и есть основной материал для построения психологических теорий.

3. Третья позиция характеризуется оценкой исследования в области искусственного интеллекта и психологии как совершенно независимых. В этом случае допускается возможность только потребления, использования психологических знаний в плане психологического обеспечения работ по ИИ.

Источник: http://MirZnanii.com/a/228815-2/soznanie-i-iskusstvennyy-intellekt-2

7. Проблема сознания и мозга, искусственный интеллект

Философский анализ сознания предполагает ответ на вопрос, что собою представляет сознание с точки зрения его материального носителя – мозга, обеспечивающего способность мыслить. Любые психические явления являются функциями головного мозга.

Сознание не может существовать в отрыве от материи. Интеллект (от лат. intellectus – ум, рассудок, разум), наивысшая сила, естественный свет как способность к постижению сущности вещей.

Философскую значимость проблемы сознания и мозга определяет онтологический статус сознания.

Обратите внимание

Исходным пунктом философского рассмотрения сознания является уяснение его естественнонаучных предпосылок. Естествознание доказывает, что сознание не может существовать в отрыве от мозга, связано с деятельностью высокоорганизованной материи.

Учение о мозге прошло длительную историю, в которой выделяются две основные тенденции: концепция строгой локализации психических явлений и точка зрения, согласно которой мозг функционирует как единое целое.

В последнее время играет все возрастающую роль такой фактор современной жизни, как «виртуальная реальность» или «киберпространство». Фактически длительное воздействие виртуальной реальности на психику сходно с воздействием наркотиков, галлюциногенов.

Многочасовое сидение детей за компьютерными играми может оказаться не столь уж безобидным занятием.

Сможет ли мозг людей приспособиться к новому миру образов, созданному математическими процессами внутри компьютерных чипов? Не вызовет ли киберпространство постепенного привыкания и последующего отторжения действительности? А может быть это, напротив, шаг к новым возможностям? На эти вопросы смогут дать ответ лишь новые исследования.

Границы возможностей «властвования собой» пока совершенно неясны. Так, йоги способны находиться под водой по несколько часов, затормаживая дыхание и сердцебиение, проходить за одну ночь по 100 км без внешних признаков усталости, месяцами не принимать пищу. Не менее известны примеры внушения в состоянии гипноза.

Сказанное выше, конечно, является далеко не полным. Мы ещё многое не знаем о работе мозга, и особенно о том, что лежит в основе его высших функций и человеческого сознания. Тем не менее, прогресс в этой области в последние годы достаточно очевиден, и наука о мозге постепенно приближается к раскрытию этой тайны природы.

Читайте также:  Ai приобретает пространственные разумные способности

За последние 30–40 лет вопрос о сущности сознания часто связывается с перспективами создания «мыслящих машин» (ЭВМ). Если ранее возможность «искусственного интеллекта» категорически отрицалась нашими философами, то в последнее время наблюдается более свободное обсуждение этого вопроса.

Важно

Как в философии, так и в ряде отдельных наук, в художественной литературе ставится и по-своему осмысливается вопрос, возможно ли создание искусственного интеллекта? Начальную теоретическую основу для формализации мыслительных процессов создала формальная логика Аристотеля.

С возникновением кибернетики актуализировалась задача создания искусственного интеллекта.

В философии и науке возникли различные программы исследований «искусственного интеллекта», когда такие науки, как кибернетика, зоопсихология, психология, дали сильный толчок научному изучению интеллекта: создание компьютеров, способных выполнять функции, традиционно относимые к области интеллектуальной деятельности человека; попытка моделировать человеческий интеллект на основе мозгового субстрата (нейрокомпьютеры); создание искусственных самообучающихся устройств, способных эволюционировать.

С момента своего отделения от кибернетики в конце 1950-х гг. исследования в области искусственного интеллекта прошли 3 этапа:

первый этап (1950-1960-е) – время становления исследовательских программ искусственного интеллекта, формирование круга задач, относящихся к этому направлению (игры, доказательства теорем, распознавание образов, машинный перевод, робототехника), создание методов и инструментов решения этих задач;

второй этап (1970-е) – приобретение искусственным интеллектом статуса «классической» научно-технической дисциплины с проведением международных конференций, изданием журналов, чтением соответствующих курсов в университетах, созданием новых интеллектуальных программ (нечеткая логика, генетические алгоритмы, модели представления значений);

третий этап (1980-1990-е) связан с практическим использованием достижений искусственного интеллекта в различных сферах деятельности (финансах, экономике, управлении, компьютерной и бытовой технике), изучением и моделированием рациональных структур и связи с эмоциями, верованиями, чувствами, практическими методами обработки образной информации, сглаживающими современные модели искусственного интеллекта с их естественным человеческим прототипом.

Можно выделить два основных направления развития философии искусственного интеллекта. Во-первых, достаточно позитивно была воспринята идея возможности компьютерной имитации человеческой психики, после чего были приняты попытки использования этой идеи для переосмысления традиционной проблематики философии сознания, философии интеллекта, а также психофизической проблемы.

Совет

Во-вторых, многие ученые попытались осмыслить проблематику искусственного интеллекта с позиций философии сознания.

Именно представители этого направления впервые выразили сомнение в принципиальной разрешимости проблемы создания искусственного интеллекта и попытались выяснить, чем человеческий интеллект может принципиально отличаться от любых его возможных компьютерных имитаций.

И все же: можно ли создать машину, которая мыслила бы как человек – то есть обладающую искусственным интеллектом? Компьютер уже моделирует такие процессы, как обучение, абстрагирование, обобщение.

По мнению большинства ученых, теоретически можно моделировать любые функции мозга.

Вопрос в том осуществимо ли это практически (это, видимо, вопрос времени) и нужно ли вообще такое моделирование, не берем ли мы на себя несвойственные нам функции создания разума (а это уже вопрос научной этики, как и, к примеру, клонирование человека).

Чтобы создать машину, функционирующую как мозг, необходимо создать вещество, обладающее свойствами или подобное высокоорганизованной белковой материи, каковое образует мозг. Действительно, такая машина будет функционировать “как мозг”, но именно функционировать, а не мыслить. Чтобы мыслить материя должна существовать не только в экономической, но и в социальной форме.

Многие споры вокруг проблемы “кибернетика и мышление” имеют эмоциональную подоплеку. Признание возможности искусственного разума представляется чем-то унижающим человеческое достоинство.

Однако нельзя смешивать вопросы возможности искусственного разума с вопросом о развитии и совершенствовании человеческого разума.

Обратите внимание

Разумеется, искусственный разум может быть использован в негодных целях, однако это проблема не научная, а скорее морально-этическая.

Источник: http://fil.bobrodobro.ru/6486

Проблема «бессознательного»

Подход к проблеме «бессознательного», характерный для русской и в дальнейшем для советской науки, определялся (без всяких упрощенных попыток отрицания этой пробле­мы) прежде всего некоторыми методологическими принци­пами, которые обоснованно рассматриваются и поныне как единственно в данном случае адекватные.

Главный из этих принципов заключается в том, что проявления «бессозна­тельного» могут и должны изучаться на основе той ло­гики и тех категорий, которые используются при изучении любых иных форм мозговой деятельности.

Никакое заме­щение рациональных доказательств аналогиями, причин­ного объяснения «вчувствованием», или «пониманием» (в смысле, придаваемом последнему понятию Dilthey), детер­министического анализа данными не контролируемой объ­ективно интроспекции и т.д.

, при исследовании «бессозна­тельного» недопустимо, если мы, конечно, хотим оставаться в рамках строго научного знания, а не мифов или худо­жественных аллегорий2.

2 Это обстоятельство мы подчеркиваем потому, что недавно [123] одним из наших оппонентов, авторитетным французским исследователем проф. Brisset, было высказано протипоположное мнение. Описание возникшего по этому поводу спора мы представим ниже.

Оказался ли для советской науки этот принцип рацио­нального, детерминистического, экспериментального под­хода только призывом или же он был воплощен в конкрет­ных исследованиях? Безусловно, последнее. Мы еще оста­новимся подробно на работах советских психологов, физиологов и клиницистов, в которых проявления «бессоз­нательного» изучались именно с подобных общих позиций.

В них были подвергнуты исследованию такие проблемы, .

как, например, неосознаваемое восприятие речи при функ­циональной глухоте и световых сигналов при функциональ­ной слепоте; зависимость сновидений от функционального состояния организма и внешней стимуляции; возможность восприятия речи спящим; способность к спонтанному про­буждению в заранее намеченный срок (вопрос, связанный с более широкой пристально изучаемой в настоящее время проблемой так называемых биологических часов); самые разнообразные физиологические и психологические эффек­ты влияний, оказываемых в условиях бодрствования суб- лиминальными стимулами; воздействия, оказываемые на поведение нереализованным и переставшим осознаваться намерением; сдвиги в особенностях чувствительности и динамики физиологических процессов, провоцируемые суг­гестивно; роль, которую так называемое подсознание (в смысле, придаваемом этому термину К. Станиславским) играет в процессе научного и художественного творчества; влияния, которые оказывают неосознаваемые формы выс­шей нервной деятельности на динамику безусловно- и ус­ловнорефлекторных реакций самого разного типа; глубокая связь, которую имеет со всей областью «бессознательного» интрарецепция; возможность влиять на поведение с по­мощью отсроченного постгипнотического внушения (при амнезии последнего); проблема неосознаваемости так на­зываемой автоматизированной деятельности; нарушения осознания переживаний, характерные для различных кли­нических форм расстройств сознания, и множество других вопросов сходного типа.

Если бросить ретроспективный взгляд на весь этот ши­рокий круг работ, проводившихся на протяжении десяти­летий, можно значительно более обоснованно утверждать, что общая ориентация этих исследований, основные теоре­тические принципы, от которых эти исследования отталки­вались, оказались во всяком случае способными превра­тить проблему «бессознательного», вопреки всему своеоб­разию и парадоксам ее предшествующей истории, в пред­мет строго научного анализа. Однако одновременно (и это также должно быть отчетливо сказано) мы видим теперь, что представители этого общего направления не смогли одинаково глубоко осветить качественно разные стороны вопроса о природе и законах «бессознательного». Мы име­ем в виду следующее.

Важно

Анализируя проблему «бессознательного», можно кон­центрировать внимание на разных ее аспектах. Мы напом­ним некоторые из основных выступающих здесь планов, что позволит оттенить более сильные и более слабые стороны охарактеризованного только что общего под­хода.

«Бессознательное» может изучаться как особая форма отражения внешнего мира, т.е. как область физиологиче­ских и психологических реакций, которыми организм от­вечает на сигналы, без того, чтобы весь процесс этого ре­агирования или отдельные его фазы осознавались.

«Бес­сознательное» можно исследовать, однако, и в ином аспек­те — в плане анализа динамики и характера отношений (содружественных или, напротив, антагонистических; жестко заранее фиксированных или, напротив, гибко изме­няющихся), которые складываются при регулировании по­ведения между «бессознательным» и деятельностью созна­ния и которые очень по-разному толкуются различными теоретическими направлениями и школами. Наконец, в ка­честве самостоятельной проблемы может выступить вопрос о механизмах и пределах влияний, оказываемых «бессоз­нательным» на активность организма во всем диапазоне ее проявлений, — от элементарных процессов вегетативного порядка до поведения в его наиболее семантически слож­ных формах. Помимо этих трех аспектов, существует и ряд других, на которых мы сейчас задерживаться не будем.

В условиях реальной психической жизни все эти раз­ные планы проявлений «бессознательного» неразрывно свя­заны между собой. Вместе с тем при экспериментальном й теоретическом анализе они нередко выступают дифферен­цированно, поскольку каждый из них требует для своего раскрытия особых методических приемов и особого истол­кования.

В нашей литературе на этой дифференцированности аспектов проблемы «бессознательного» недавно останав­ливалась Е. В. Шорохова [94].

Можно ли сказать, что в исследованиях, проводившихся; на основе охарактеризованных выше традиций объектив­ного, рационального и экспериментального подхода к про­блеме «бессознательного», должное внимание было уделено каждой из этих разных форм проявления основного изу­чавшегося в них феномена? Нет, утверждать так было бы неправильно.

В работах, выполненных в нашей стране, а также в ря­де очень важных подчас исследований, проводившихся со сходных методологических позиций за рубежом, было сде­лано немало, чтобы углубить физиологическую трактовку первого из названных выше аспектов (понимание «бессоз­нательного» как особой формы рефлекторного отражения внешнего мира).

В качестве примеров можно назвать ра­боты, выполненные в свое время на основе теории кортико-висцеральной патологии при непосредственном участии К М. Быкова и в более позднем периоде учениками по­следнего И. Т. Курциным, А. Т. Пшонником, Э. Ш. Айрапетьянцем и др.

; серию оригинальных исследований, по­священных вопросам субсенсорики, вышедших из лабора­тории Г. В. Гершуни; исследования сходного типа, прове­денные В. Н.

Мясищевым; анализ осознаваемости разных; фаз условнорефлекторной деятельности, результаты кото­рого были доложены на последнем международном кон­грессе по психосоматической медицине и гипнозу (Париж, 1965) Jus (Польша); работы, проведенные в аналогичном направлении несколько лет назад Л. И.

Котляревским; очень важные по выводам исследования Horvay и Сегпу (Чехословакия),, посвященные анализу отрицательных постгипнотических галлюцинаций; наблюдения над про­явлениями высшей нервной деятельности в условиях сон­ного и гипнотического изменения сознания, накопленные Ф. П. Майоровым, И. Е. Вольпертом, И. И. Короткиным и М. М. Сусловой, А.

Совет

М. Свядощем, В. Н. Касаткиным и др. Объединяющим в проблемном отношении все эти, казалось бы, очень разно ориентированные исследования является то, что в них прослеживаются недостаточно или даже вовсе неосознаваемые реакции на стимуляцию и анализируются физиологические механизмы и психологические проявле­ния этих латентных процессов.

Второму из упомянутых выше аспектов (проблеме от­ношений, существующих между «бессознательным» и со­знанием) у нас было также посвящено немалое количество экспериментальных работ. Акцент, однако, был поставлен здесь скорее все же на работах теоретического порядка, во многом связанных с именами Л. С. Выготского, С. Л. Ру­бинштейна, А. Н.

Леонтьева, в которых с позиций марк­систско-ленинского учения о природе сознания был дан анализ факторов, придающих психическому отражению качество осознанности (анализ проблемы предметной от­несенности психической деятельности, обобщенности и объективизации актов сознания на основе речи). К рабо­там этого типа относятся также исследования, выполнен­ные в школе Д. Н.

Узнадзе и осветившие вопрос о двух уровнях переживаний — уровне установок и уровне так называемой объективации [87, стр. 96—103].

Эти работы имели для постановки проблемы «бессознательного» исклю­чительно большое значение, так как на их основе впервые представилось возможным добиться какой-то ясности в уже упоминавшемся нами, очень старом и долгое время оста­вавшемся совершенно бесплодным споре между сторонни­ками «неврологического» и «психологического» истолко­вания природы неосознаваемых мозговых процессов. Кро­ме того, эти работы во многом способствовали пониманию односторонности (и потому ошибочности) схемы отноше­ний между сознанием и «бессознательным», которую Wells справедливо называет «краеугольным камнем» психоаналитической доктрины и которая нашла выраже­ние в известной концепции «вытеснения».

И, наконец, третий план влияний, оказываемых «бес­сознательным» на динамику вегетативных процессов и смысловую сторону поведения.

Надо прямо сказать, что в то время как за рубежом именно к этому особенно важно­му для медицины аспекту проявлений «бессознательного» уже давно было приковано серьезное внимание со стороны разных направлений психосоматической медицины и всей психоаналитической школы (имеются в виду как ее орто­доксальное направление, так и многочисленные модернизированные ответвления), отечественные исследователи долгое время этой стороной проблемы в достаточной степе­ни не интересовались. Систематическое исследование во­проса, какую роль неосознаваемые психические процессы играют в детерминации сложных форм приспособительного поведения, проводилось у нас по существу только в рамках психологического направления, созданного Д. Н. Узнадзе. Вопрос о том, как неосознаваемые формы высшей нервной деятельности влияют на вегетативные процессы в условиях нормы, на патогенез клинических синдромов, а также на процессы саногенеза (борьба с болезнью), был поставлен еще в 30-х годах в работах Р. А. Лурия, опубликованных частично, в трудах Г. Ф. Ланга, его касались в какой-то степени представители школы А. Д. Сперанского. Во всех же остальных случаях эта тема затрагивалась в советской литературе лишь мимоходом, без должной координиро­ванности соответствующих исследований и их преемствен­ности.

Источник: https://bookap.info/genpsy/bassin_problema_bessoznatelnogo/gl9.shtm

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector